Ник обнял меня за плечи и провел большим пальцем по моей шее. Каждое его прикосновение возбуждало меня, наполняя теплом. Раньше я никогда не испытывала ничего подобного.
Неожиданно с верхней палубы послышались какие-то звуки. Я тихо вскрикнула и быстро вскочила с койки.
– В чем дело? – недовольно спросил Ник.
– Мне показалось, что наверху кто-то ходит.
Мы стали прислушиваться, но слышали только тихий плеск волн, бьющихся о борт, и мелодичное позвякивание висевших на соседнем катере крошечных колокольчиков.
– Ничего не слышно, – прошептал Ник. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
– Не обращай внимания… – Я повернула его лицо к себе. – Лучше поцелуй меня…
Он наклонился ко мне, и наши губы снова слились в сводящем с ума поцелуе.
От Ника исходил приятный запах. Его губы были приятными на вкус, и к нему было приятно прикасаться. Я просто теряла голову от всего этого.
Внезапно дверь наверху распахнулась и на лестнице послышались тяжелые шаги, а через мгновение что-то плюхнулось на пол.
– О Господи. – Я снова вскочила с койки и оттолкнула от себя Ника. Бретелька лифчика обкрутилась вокруг его кисти, и когда Ник, пытаясь высвободиться из ловушки, дернул рукой, послышался тихий треск рвущейся ткани.
Мое сердце на мгновение замерло, и тут вспыхнул свет. Посередине каюты лежала знакомая спортивная сумка моего брата, и за ней стоял сам Давид.
Окинув изумленным взглядом Ника, Дэвид посмотрел на свою сестру, стоявшую перед ним в мятой юбке и разорванном лифчике.
– Боже, Бренда! – Он перешагнул через сумку и подошел ко мне. – Господи, да что же это! – прохрипел он. – Что же это творится с женщинами в нашей семье?
Глава 4
АВРАЛ НА КЕЙ-СИ-ЭЛ-ПИ
– Я ухожу. – Ник решительно повернулся.
Я быстро накинула на себя блузку и стала ее застегивать.
– Нет, подожди, сейчас мы с этим разберемся.
В отличие от меня Ник еще не успел раздеться, поэтому ему не нужно было в спешном порядке застегивать пуговицы и молнии.
– Кто это, если не секрет? – подозрительно спросил он.
– Мой брат, который должен сейчас находиться в моей квартире. Не знаю, что ему вдруг здесь понадобилось.
Лицо Ника мгновенно смягчилось.
– Похоже, ему катер нужнее, чем нам, – сказал он. – Я лучше все-таки пойду.
Ник был безупречно вежлив и тактичен: он подошел ко мне, взял мое лицо в ладони и поцеловал.
– Ты классная, Бренда, – проговорил он. – Позвонишь мне?
Классная? Я?
– Разумеется, позвоню, обязательно.
На его лице снова появилась та самая улыбка, от которой мое сердце сразу же начинало таять, затем он повернулся и вышел из каюты.
Я продолжала трясущимися пальцами застегивать блузку, и когда наконец добралась до верхней пуговицы, то обнаружила, что пропустила одну петлю. Впрочем, теперь это уже не имело значения.
Выскочив на палубу, я увидела Дэвида – он сидел на скамье около руля и молча наблюдал за тем, как я, промчавшись по палубе, спускаюсь по лестнице на пирс и ковыляю на высоких каблуках за Ником.
– Эй, Ник!
Ник уже почти дошел до ворот. Услышав, что я зову его, он оглянулся и остановился, ожидая, когда я доберусь до него.
Мне хотелось пожелать ему спокойной ночи, поблагодарить, сказать на прощание что-нибудь милое и ничего не значащее, но вместо этого я просто встала на цыпочки и поцеловала его, а когда он приложил большой палец к уголку моего рта и ответил на поцелуй, я снова ощутила восхитительную мягкость его губ.
– Спасибо, Бренда.
Спасибо? Но за что?
Он снова заглянул мне в глаза, потом повернулся, открыл ворота и через минуту уже поднимался по ступенькам к своему красному кабриолету.
Только когда машина скрылась из виду, я вдруг поняла, что не спросила у Ника ни адреса, ни номера телефона. Вероятно, он сообщил мне все это еще тогда, два месяца назад на вечеринке, и теперь думает, что мне это известно. Ведь он-то помнил, как меня зовут… Выходит, снова я поступила ужасно, ужасно непрактично…
Когда я снова вернулась на яхту, мой брат сидел в каюте на койке, но не на той, на которой мы несколько минут назад лежали с Ником. Дэвид выглядел мрачновато, угадать его настроение было не трудно.
Я села напротив и с угрюмым видом стала его разглядывать.
– Кажется, я испортил тебе свидание. – Дэвид поддал ногой свою сумку. – Но… о таких вещах надо предупреждать заранее.
– Все в порядке. – Я не хотела объяснять, что у меня с Ником было вовсе никакое не свидание, что мы встретились специально для того, чтобы заняться сексом, «прочем, какое теперь это имеет значение? – Ты-то что здесь делаешь?
– Да вот, пришел сюда поспать: у твоей соседки по квартире вечеринка.
Ну теперь все понятно. Кларисса – большая любительница устраивать дикие сборища, типа того, что она организовала на Новый год. У нее имеются друзья из всех слоев общества, и время от времени она приглашает их к себе в гости «выпить бокал вина».
– Ты не сможешь жить в нашей квартире, я тебя предупреждала. – Мне не удалось удержаться от вздоха. – Тебе все-таки придется снять комнату.
– На какие шиши? У меня нет ни цента.
– Сними деньги с кредитной карточки. Некоторое время Дэвид, не моргая, смотрел на меня.
– Бренда, у меня нет никаких кредитных карточек. Я потерял все, слышишь, все! У меня забрали дом, я лишился всей своей жизни.
Он замолчал. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды. Равномерное «свиш, свиш» усиливало ощущение отверженности и отчаяния, которое внезапно охватило нас с Дэвидом.
– Мне жаль… Я не знала.
Брат посмотрел куда-то в пространство, его боль была почти осязаемой.
– Все произошло неожиданно. Я дал Алисии все, что она хотела: дом, машину, деньги. Я поднимался очень быстро, у меня было много денег, очень много. Я собирался вступить в клуб, доступный только для представителей высшего общества… И вдруг это несчастье. Алисия не смогла пережить моего банкротства – ей было, видите ли, стыдно. Стыдно! Ты можешь поверить в это? Она наняла дорогого адвоката и забрала у меня все подчистую.
Бедный Дэвид. Он мчался домой, словно испуганный ребенок, надеясь, что его дорогая мамочка ласково потреплет его по щечке, накормит спагетти с томатным соусом и мясными котлетками и скажет ему: «Ну, ну, малыш, эта беда – не беда».
А вместо этого приехавший с Дэвидом приятель забрался к мамочке в постельку, и вожделенная кухня осталась лишь в воспоминаниях.
– Мама поможет тебе, – наконец сказала я. – Ты же знаешь, она тебя не оставит…
– Мне не нужна ее помощь.
Я знала, что Дэвид так скажет – он злился на мать из-за Джерри. Я бы, пожалуй, тоже злилась.
– Все равно мы что-нибудь обязательно придумаем. Мои слова прозвучали вяло и неуверенно – казалось, душная атмосфера этой маленькой каюты решительно отвергала их, словно они вовсе не имели никакого значения.
– Ладно, пойдем пока куда-нибудь пообедаем. Плачу я.
– Мне что-то не хочется есть.
– В таком случае ложись и спи, а я пойду домой. Вечеринка Клариссы мне не помеха.
Дэвид кивнул, но, оглядев каюту, вдруг сморщился.
– Нет, я не останусь. Ты тут тискалась с этим парнем, и, думаю, мамуля здесь занималась тем же… Боюсь, мне будут сниться кошмары.
– Но мы тут ничем таким не занимались. – Я не стала уточнять, что мы с Ником просто ничего не успели сделать.
– Мне все равно, я просто не хочу ничего об этом знать. – Дэвид закинул на плечо красную спортивную сумку. – Вот только непонятно, куда теперь идти, – похоже, кругом все только и делают, что тискаются…
Памятуя, что Дэвид всегда предпочитал толстые блины, приготовленные на дрожжах, я все-таки уговорила его перекусить со мной в блинной, где ему подали три блинчика, уложенных один поверх другого и намазанных сверху вареньем. Дэвид так упорно растирал это малиновое варенье по поверхности верхнего блина, что вскоре превратил все в некое подобие каши, есть которую так и не стал.
